• РОО “ИКПЦ Обелиск”
  • МОО «Поиск»
  • РОО «ПО «Рубеж»
  • ММОО ПО «Тризна»
Московский городской поисковый центр

ПО «Прорыв» установил судьбу пилота по найденным обломкам самолета

04.10.2017 г.
ПО «Прорыв» установил судьбу пилота по найденным обломкам самолета

«В начале августа нами найдены остатки самолета с бортовым номером 3625. За это время удалось установить тип самолета, имя пилота, детали боя и дальнейшую судьбу летчика», рассказал участник экспедиции поисковик Антон Качанов, - Это Лахурин Михаил Сафронович, уроженец Смоленской области.

Воевал на штурмовике ИЛ-2 с первых дней войны в составе 243 ШАП (штурмовой авиационный полк). Мальчику 23 года. В армии с 16 апреля 1940 года, член ВЛКСМ. Младший лейтенант.

В боях под Москвой был сбит дважды. Первый раз смог дотянуть до аэродрома и посадить самолет. А второй раз нет, в районе Юхнова — 14.10.41 г. в день своего рождения. После чего М.С. Лахурин числился погибшим.

Дальше - плен. 3 немецких концлагеря. Побег. Американская зона оккупации. Интернирование на Родину, где сполна хватил горя за пребывание в плену. В 1985 году награжден Орденом Отечественной войны II степени.

Умер 28.02.2007 г. Похоронен в Смоленске.

Вот воспоминания Михаила Сафроновича: 

«В этот коварный день для меня был самый последний вылет на такой чудесной, сильной, защищенной машине, как Ил-2. На Ил-2 я был на Ленинградском направлении, где в один из вылетов нас двоих атаковали «Мессера-110» которые, так и не могли нас уничтожить — такой броней была защищена кабина пилота и мотор.

Но 14.10.1941 был сильный снегопад и низкая облачность. До этого коварного дня мою машину сильно повредило зенитным снарядом и ее поставили на ремонт латать дыры, а мне дали самолет другого пилота. Я был в звене мл. лейтенанта Пуртова, а командиром эскадрильи был капитан Цацулин. Погода была нелетной, но война есть война и нас, еще имеющих мало опыта, посылали на такие ответственные задания. При такой видимости мы держались, как говорят, «крыло в крыло». Приблизились к цели (аэродром в районе Юхнова, деревню не помню), и когда стали заходить на цель, которой не было видно, командир дал правый разворот. А я шел у него справа и оказался в опасной зоне, потому, что высота была 25-50 метров над лесом. Резко взял ручку на себя. Потеряв скорость, оказался мишенью для обстрела. Я видел, как крупные языки снарядов летели в мотор, но сменить положение в воздухе не мог, огонь стал поступать в кабину. Цель была под нами, я успел сбросить бомбы и сделал очередь из пулеметов. Огонь закрыл всю видимость. Самолет стал гореть, и стало обжигать лицо, скорость совсем упала, и Ил-2 рухнул в лес.
Что было дальше я и сейчас не помню. Пришел в себя, когда передо мной оказался штабель дров, и я услышал голоса людей (обрадовался, что дотянул до своих). Но когда открыл глаза, лицо горело, щипало глаза, я плохо видел, но услышал, как немец говорил, держа автомат передо мной. Меня повели к самолету, где я увидел свой парашют, горевший на плоскости, в стороне меховой комбинезон с горящим воротником. Как я открыл колпак, снял парашют, не знаю.

Ну а дальше все пошло-поехало. Врач, когда меня привели после допросов, посмотрел и положил мне на лицо клеенку, которая прилипла, прорезал дырочки, где надо и всё. Эта клеенка, так и осталась на лице. Долго плохо видел, гной собирался, а промывать некому.

Пошли этапы, лагеря, пытки, унижения, голод, холод (всю зиму были под открытым небом). Проболел тифом, дизентерией и напоследок туберкулезом. Находился в лагере, где комплектовали для отправки в крематорий, но судьба мне помогла, и я бежал. Но побег впоследствии оказался для меня пыткой, когда я вернулся в свой Смоленск».

Поделиться:

Другие новости Все новости